Книжная лавка библиотеки "ПАПИРУС"

 Авторизация:



КНИЖНАЯ ЛАВКА

avatar Совёнок
Хранитель библиотеки
Добро пожаловать в книжную лавку библиотеки "ПАПИРУС".
Если вам понравилась какая-то книга из нашей базы электронных произведений, вы можете приобрести бумажный вариант тут.
Покупая книгу, вы также финансово способствуете развитию нашего проекта.

Книжная лавка библиотеки "ПАПИРУС"

Пальма Феликс
Карта времени
    Конец XIX века. Недавно вышла в свет «Машина времени» Герберта Уэллса и теперь Англия одержима хронопутешествиями. В Лондоне открывается чудесный аттракцион, где все желающие могут отправиться в 2000 год. Именно там Клер Хаггерти встречает отважного капитана Дерека Шеклтона, влюбляется и решает навеки остаться в будущем. А вскоре на лондонских улицах появляется убийца, оставляющий у тел своих жертв цитаты из ещё не написанных книг… Удивительно, но в период расцвета стимпанка, когда книг на викторианскую тему выходят десятки, от серьёзных до откровенно развлекательных, некий испанец на неродном материале смог написать международный бестселлер, принятый как в Америке, так и в Англии? Впрочем несмотря на всю стимпанковскую эстетику «Карта времени» охватывает гораздо большую аудиторию, нежели книги Черри Прист или Марка Ходдера. В качестве образца для подражания Пальма не стал брать английскую классику, а воспользовался бульварными «сенсационными» романами с их преувеличенными страстями. Сделано это явно намерено, ведь «Карта времени» — роман откровенно постмодернистский, со всеми положенными этому направлению литературными играми вроде соседства реальных и вымышленных персонажей, раскавыченных цитат из классики и откровенно ироничного взгляда не только на викторианскую эпоху, но и на жанр стимпанка, который она породила. В книге Пальмы мелодрама соседствует с фантастикой далеко не случайно, так как типологически и жанрово они схожи: это массовая литература, которая оказала на двадцатый век большее влияние, чем все великие романисты века девятнадцатого вместе взятые. Один из главных героев книги Герберт Уэллс частенько сетует на то, что ему пора писать настоящий роман, который перевернёт всеобщее мировоззрение, а не тешить воображение читателя чудесами. Будущему классику невдомёк, что именно благодаря «чудесным» историям он войдёт в анналы литературы, тогда как все его реалистические опусы будут фактически забыты… Пальма с изрядной иронией смотрит на человека, который не осознаёт, что именно сейчас своими «Машиной времени» и «Войной миров» творит историю. И кажущаяся насмешка над жанром фантастики с его неуклюжими машинами оборачивается намёком на ту солидную роль, которую научная фантастика с лёгкой руки Уэллса играет в современном мире. «Карта времени» — ещё и довольно нетипичный роман бесконечных трюков, авторской игры с читателем. Впрочем, «обманным» приёмом Пальма пользуется не совсем уверенно, ибо каждый из этих трюков автор склонен сначала показать, а затем ещё и подробно разъяснить, — а вдруг любезный читатель чего-нибудь да не понял! Будут здесь и машины времени, и таинственные порталы, и попаданцы, вот только не все они окажутся настоящими, и писатель не раз обманет своего читателя, заставив поверить в самое невероятное, а потом объяснив происходящее вполне реальными причинами. И когда ближе к финалу уже веришь, что перед нами не фантастический, а скорее авантюрный роман, писатель из бесконечных иллюзий неожиданно выворачивает на дорогу настоящего фантастического сюжета. После чего история утрачивает ироничность, ибо лихое приключение во времени неожиданно приобретает черты настоящей трагедии. Конечно, не обошлось без недостатков. Временами роман чересчур затянут, а сами героям не хватает живости, словно Пальма позаимствовал у бульварной литературы не только отдельные детали, но и трафаретных персонажей. Вот Том Блант — циник и преступник, который встаёт на путь исправления под благотворным влиянием любви. Вот Эндрю Харрингтон, «юноша бледный со взором горящим» — горящим сначала от страсти, потом от горя. Пожалуй самыми живыми и нетипичными героями получились Герберт Уэллс и его заклятый враг Гиллиам Мюррей. Впрочем, в условном пространстве романа подобная откровенная литературность отдельных персонажей хотя и несколько портит общее впечатление, но, как ни странно, кажется вполне соответствующей замыслу автора.









наверх